Интервью: Елена Савлохова


The Blue Angel Lounge — немецкая группа, основанная в 2006 году Нильсом Оттенсмейером и Деннисом Мельстером.


Bandcamp Facebook Instagram Spotify x YouTube



У каждого человека есть свое дно, а как бы вы описали свое?
Нильс: Сложный вопрос. Единственное, что нас всегда связывало, это то, что мы постоянно наслаждались глубокой и умиротворенной меланхолией. Для нас это никогда не было чем-то разочаровывающим. Нам нравится воображать, пребывая в очень личной сфере, где не нужны слова, чтобы объяснить эмоции или определенные чувства. Что-то вроде молчаливого согласия с музыкой, кино и эмоциями. Так оно и оставается по сей день. Вы могли бы описать наше понимание жизни как темный саундтрек, который сочетается с большим количеством внутренней красоты. Вспомните Сэмюэля Барбера, исполнившего замечательную песню под названием «Adagio For Strings».
Мел: Однажды, попав в поток, ты остановил его по собственным причинам. Это всегда огромная проблема снова запустить «творческий корабль». Борьба, которая сопровождается этим, определенно того не стоит. Всегда лучше поддерживать определенную продуктивность во избежание фактической пустоты.

Как вы думаете, почему музыка является столь жизненно важным элементом нашего существования?
Нильс: Музыка является еще одним способом выражать чувства и рефлексировать. Создание и прослушивание музыки может повлиять на тебя особым образом. Возможно, рисование картин или создание чего-либо своими руками может привести к аналогичным результатам.

Около 6 лет назад вы объявили, что решили пойти разными путями и заняться другими делами. Как вы изменились за эти годы и что вы узнали о себе за это время?
Нильс: Момент для тайм-аута в 2014 году был абсолютно необходим. Мы подошли к моменту, когда почувствовали себя выжженными во многих отношениях. Мы всегда создавали нашу музыку на очень аффективно-эмоциональном уровне, что всегда делало ее, с одной стороны, очень особенной и интенсивной для нас, но с другой — очень сложной. Мы всегда боролись с переходом от первичного арт-проекта к теме «рок-группы», конечно, мы никогда не чувствовали этого. Мы скорее понимали создание музыки «как рисование картинок» или что-то вроде того. Нам казалось, что наша музыка слишком меланхолична и обращена внутрь себя, чтобы играть ее вживую на типичном рок-шоу. Мы никогда не видели себя в роли гастролирующих музыкантов, мы больше чувствовали себя артистами, создающими свои работы в знакомой среде.
Думаю, сегодня мы с Мелом каким-то образом поняли, что наша главная цель — создавать трогательные, глубокие песни с душой, которые люди могут послушать в дождливый день и, возможно, испытать то же самое, что и мы. Другой момент заключается в том, что мы любим быть свободными от того, что делаем, и не хотим зависеть от чего-то. Я начал работу, которая меня удовлетворяет по-иному. Мы не хотим турить только потому, что должны. Думаю, это для нас самое главное.

Оглядываясь на начало ваших музыкальных путешествий, что бы вы хотели знать тогда? В чем вы были наивны?
Нильс: Мы совершали ошибки, как и многие молодые группы.

Тот факт, что у тебя есть учетная запись на MySpace/Facebook, небольшой звукозаписывающий лейбл и, возможно, несколько положительных критиков, не означает, что ты обязательно станешь следующим большим музыкальным открытием.

Нам следовало снизить наши ожидания раньше и сосредоточиться на главном — делать все так, как нам нравится, а не ради чего-то другого.

Как родилась концепция недавно выпущенного видеоклипа «Final Fate» и как она воплотилась в жизнь? Что было самым сложным в процессе?
Мел: В этом не было ничего сложного, и все было сделано довольно быстро. После того как мы выпустили видео на «Wounds», друг написал нам, что хотел бы снять следующее видео. В то время у нас было только сырое лайв демо «Final Fate», поэтому мы прислали ему это. Он сразу же приступил к работе над видео, а мы начали запись песни. Это был совершенно отдельный процесс. Мы несколько раз поговорили по телефону и дали ему 11 слов для работы, которые были ключевой частью художественной выставки, над которой я работал во время карантина. В остальном у него была полная свобода. Никто толком не знал, что делала другая сторона. Это был действительно захватывающий и наполняющий процесс соединения обоих вещей воедино.



Как вы думаете, можно ли объективно оценивать музыку?
Нильс: Трудно представить, что такое возможно. Во времена когда уже трудно согласиться с тем, насколько безумна и низка немецкая поп-музыка, ты с грустью обнаруживаешь, что музыку можно оценивать только субъективно.
Мел: На поверхностном уровне мы все-таки в основном согласны с некоторыми музыкальными аспектами, в зависимости от культурного и социологического фона. Но технические и социологические аспекты совсем не интересны. В музыке и в искусстве вообще нет правил. Следовательно, нельзя судить и учить искусству до определенной степени. Все, что кажется тебе правильным — правильно. Но иногда можно почувствовать, что люди явно не делают то, что им нравится, или они делают то, что делают другие. В наши дни так обстоит дело со многими музыкантами и артистами. Но все остальное в значительной степени субъективно. Думаю, в противном случае было бы довольно скучно.

Что вас больше всего разочаровывает в области вашей деятельности и что, по вашему мнению, можно улучшить?
Нильс: Прежде всего, люди, которые слишком много думают о том, что их больше всего разочаровывает в их области деятельности! Постоянные мысли об этом не дают тебе действовать искусно и крадут твое время. Если что-то неинтересно или кажется нам несущественным, мы не занимаемся этим. Мы не имеем дело с группами, которые прославляют свой рок-н-ролльный образ жизни и внешний эффект, но не имеют содержания. Мы не общаемся с людьми, которые постоянно спрашивают нас, почему мы больше не звучим так, как на нашем первом альбоме (более двенадцати лет прошло, время просыпаться). Нам трудно понять, когда люди хотят придать большую значимость своей группе или самим себе, но на самом деле теряют само ощущение искуссто.

Если твой успех разрушает твое искусство, лучше пойди и найди работу.

Какой самый запоминающийся концерт вы когда-либо посещали в качестве зрителя, и что сделало его таким запоминающимся и особенным?
Нильс: Том Йорк с туром ANIMA в Кёльне.
Мел: Я обычно не часто хожу на концерты, но один раз, который мне особенно запомнился, это были два выступления Swans (подряд) в Berghain в Берлине. Это определенно единственная группа, которую я действительно хочу слушать вживую. Майкл Джира — абсолютный художник, который самостоятельно исследует множество разных вещей.

Насколько важна дружба для участников группы?
Нильс: Дружба в группе — это все. Дружба означает доверие. Доверие и знание друг друга — основы для создания трогательного и увлекательного искусства. Мы никогда не могли себе представить, что будем играем в кастинг-группе или будем менять группу каждый месяц, дабы получить «более крутые» или более прибыльные возможности. Если твоя группа не работает с финансовой точки зрения, иди и устраивайся на работу, но никогда не покидай группу и ребят, когда музыка кажется тебе правильной.



В интервью 2012 года Тео отметил, что невероятную красоту можно найти в моменты тьмы и печали. Как вы думаете, творчески разум лучше всего работает при определенном количестве боли и страданий?
Нильс: Конечно! Настоящее искусство тесно связано с чувствами и трепетными эмоциями. По сегодняшний день эмоции — это двигатель, который продвигает наши идеи. Страдания и стремление к чему-то всегда были полезными товарищами.

Нет чувств — нет песен!

За все это время мы научились оставаться немного более постоянными и стараться не поддаваться эмоциям, что, возможно, является результатом того, что мы в некотором роде выросли. Мы больше не такие чувствительные и наивные, как в двадцать с небольшим, и это хорошо, ибо это помогает нам не отставать от процесса написания песен.

Как вы считаете, истина едина или же она открыта для интерпретации?
Нильс: Слишком эзотерично и сложно даже думать об этом. Возможно, мне стоит почитать какие-нибудь умные книги, чтобы стать глубоко мыслящим человеком.
Мел: Истину можно определить по-разному. Опять же, правда — это то, что кажется тебе правильным. Что бы это ни было. Так что да, правда должна быть открыта для интерпретации. Особенно в искусстве. Немецкий режиссер Вернер Херцог называет это «экстатической правдой».

За фактами кроется более глубокая правда. Незначительные модификации и эстетизации могут вызвать новые взгляды и вопросы в гораздо более глубоком понимании.

В чем вы уверены в жизни?
Нильс: Может быть, отдавать то, что остается.

Вещи, о которых нельзя не думать.
Нильс: Музыка, искусство, любовь, работа, хорошая еда, друзья, семья, природа.

Что ждет вас впереди?
Нильс: Если мы одновременно прочтем все поступающие предложения, возможно, что-нибудь в ближайшем будущем да и произойдет, но а пока мы просто заинтересованы в записи и создании нового материала. Сейчас нас больше ничего не волнует. Если хочешь сделать что-то хорошее, включи нашу музыку. Спасибо!


Перевод: Любовь Дзюжинская