Интервью: Валерия Березовская
Фото: Настя Платинова


Facebook x website x Instagram x YouTube x SoundCloud x iTunes x BandCamp



{В разговоре с Go Kurosawa}

Каково это быть тобой?
Прямо сейчас? Ох.. Я говорил о совершенно других вещах на прошлом интервью. Так каково же это быть мной… Мне очень повезло, что я могу играть музыку и путешествовать. Не у всех есть такая возможность, и я чувствую себя по-настоящему счастливым и благодарным. Я признателен за возможность встречать таких людей, вроде вас. Это результат того, где я сейчас нахожусь.

Каким было твое первое музыкальное воспоминание?
Песенка про автомобили. Мне было два или три года. Я отчетливо помню эту песню, она о разных автомобилях и у всех них были лица в этом мультфильме. Я еще думал, что у всех есть разные личности, и это было очень круто, каждая машина была иной, у каждого грузовика была своя индивидуальность. И мне правда очень нравилась эта песня.



Ты так много путешествуешь, что самое красивое ты видел в своей жизни?
Есть несколько любимых мест. В Европе это Исландия — столь психоделическое место, оно какое-то волшебное. Исландия была самым эпическим опытом для меня: просто видеть эту природу уже сравни «Вау!». Иногда ты видишь горы и говоришь про себя: «О, это уже другой уровень».

Расскажи нам о себе что-то, что нас удивит?
Я слушаю поп-музыку, к примеру Джастина Бибера. Мне нравится Джастин Бибер. Мы все в разной музыке. Я сам начинал слушать музыку из поп-панка, по типу Green Day в 90-е. Это было мое детство. Не знаю ожидаемо ли это от меня. Я ведь не знаю, какие у тебя были споры обо мне, так что да…

Что было последним, что ты испытал впервые?
Впервые побывал в Украине. Это последний опыт из того, что я испытал впервые. Мы уже бывали в славянских странах, а Россия была первой из этой области мира. Я разговаривал с местными прошлым вечером. И нам действительно было любопытно узнать вашу историю, страну. Потому что мы часто слышим все эти украинские новости о вашем президенте и бла-бла.  Я хотел знать, что сами люди здесь думают об этом всем. И это было удивительно. Мне всегда было так любопытно, ибо я мало что знал о сложившейся здесь ситуации. Я знал только поверхность, но здорово, когда люди могут объяснить, «что я чувствовал, он чувствовал, она чувствовала».

Какой совет ты бы дал правительству твоей страны?
Я считаю, что мы стали забывать о прошлом. У нас была война 70 лет назад. Поколение, которое пережило эту войну, стареет и умирает. Наше поколение начинает забывать о том, что произошло. Правительство Японии становится националистическим и агрессивным по отношению к таким странам, как Корея и Китай. У нас уже были эти споры.  Поколение наших родителей учили, что нас признали не правыми: мы завоевали Корейский полуостров, мы захватили японскую территорию в Китае, насильно.  Это время темная часть истории, которую учили наши родители. А теперь молодое поколение думает: «О, на самом деле, во время войны все было нормально, почему мы не можем гордиться тем, что мы японцы».  Думаю, что молодые люди на Западе более либеральны, они заботятся о правах человека и тому подобное. Но в Японии все наоборот. Все люди, которые протестуют против правительства, это поколение наших родителей, а не молодежь. Молодым людям все равно. Кроме того, они думают: «О, на самом деле, почему мы не можем сказать, что быть националистом это нормально». Это наше молодое поколение. Людям нужно иметь более широкую перспективу в кругозоре и очень важно изучать историю. Это то, что я могу посоветовать, потому что если  мы забываем историю, то мы будем делать то же самое, совершая те же ошибки. Если ты знаешь историю, ты можешь извлечь из нее уроки.



Что было самым мудрым, что ты когда-либо слышал в своей жизни?
Не знаю. Не думаю, что могу вспомнить одну фразу, которая оказала влияние на всю мою жизнь или что-то подобное.  В зависимости от настроения разговора и его предмета. Знаешь, я бы никогда не смог встретиться с кем-нибудь из Украины, если бы не играл музыку. Возможно, я застрял бы в Японии, ведь это остров, из которого трудно выбраться, особенно если ты не стараешься. Я ездил в Россию, я ездил в Китай — об этих странах у японцев есть образ чего-то сумасшедшего и страшного, чего-то опасного.  Но когда я приезжаю туда и встречаю людей, с которыми у нас общие ценности… Я понял, что правительство попросту не дает им места. Кроме того, поскольку у нас есть этот шанс путешествовать по миру, у нас есть некий риск, а также ответственность за то, чтобы сказать людям, что вы можете создать связь с кем угодно, где бы вы не оказались. Нужно просто найти правильных людей. Ты всегда сможешь найти классных людей и поделиться своей культурой. Даже в Украине мы можем поделиться музыкой, которую слушаем. Я был в Китае, а Япония совершенно другая в сравнении — с точки зрения истории и средств массовой информации. Я понял, как они видят правительство, как иначе люди думают о стране и общих вещах. Для нас важно сказать это людям, быть более непредубежденными. Вы не должны судить по тому, что вы знаете, вы должны судить по тому, что вы испытали. И если вы открыты, ваш опыт всегда будет хорошим.

Что больше всего тебя разочаровывает в сфере твоей деятельности?
Разочаровывающая вещь? К счастью, до сих пор у нас не так много чего-то подобного. Думаю, это потому что мы делаем почти все сами. У нас нет менеджера. Мы делаем все сами, что-то вроде «эй, это наша ответственность». В музыкальной индустрии нет сумасшедшего разочарования для меня. Меня не постигло разочарование. Когда ты делаешь все самостоятельно, иногда ты можешь найти людей, которые используют такой же подход. Это чувствуется. Когда мы начинали, мы ничего особо не знали, но в процессе начинаешь разбираться. Тебе нечего терять — вот такого рода менталитет. И мне это очень нравится.

Вы сейчас в туре, есть ли какие-то вещи, которые вам уже не нравятся друг в друге?
Мы лучшие друзья, почти как семья.  И мы становимся все ближе друг другу.  В этом году у нас почти 120 концертов. Мы проводим шесть-семь месяцев вместе, 24 часа, каждый день.  Когда мы только начали гастролировать, пять лет назад, это было гораздо сложнее. Потому что вы еще не знаете личного пространства друг друга.  Для меня и моего брата все было легче, потому что мы росли вместе, потом мы начали тусоваться вместе, а затем мы начали жить вместе. Все это заставило нас чувствовать себя тесно связанными. Так что тур для нас был простым, потому что мы уже жили вместе и можем читать друг друга: «О, да, у него плохое настроение, давайте оставим его в покое». Или если ему нужно позавтракать самому — пускай.  Приятно путешествовать с лучшими друзьями и переживать все вместе.

Как ты обычно перезаряжаешься с таким количеством вторжения в твою жизнь?
Ментально или физически?

Ментально.
Ментально я заряжаюсь, встречаясь с такими людьми, как вы. Потому что иногда, когда ты просто играешь музыку, кажется, что все круто. Весело играть музыку. Но иногда ты забываешь, что тебя окружают люди.  Если я не разговариваю с кем-то из местных, то это превращается в рутинную работу. Но если я могу что-то узнать о месте, о другой культуре и ее истории — это то, что действительно может зарядить меня. Мне очень повезло узнать, что здесь есть такая сцена! Этот склад — безумное место. Кто-то прямо сейчас играет на пианино и абсолютно никому нет до этого дела. Мне это нравится. Этот дух присущ Украине.  Я никогда бы не подумал, что смогу увидеть здесь такие места и людей, которые управляют этими храмами по всему миру, в Европе, в России. Это как арт-сквот. Очень освежает.



У тебя есть любимый период в истории?
Мне очень интересно узнать текущую политику и то, что произойдет в будущем.  Мне очень интересен весь наш мир, и поведение нашего молодого поколения. У нас все еще не так много власти, как у политических лидеров, мы не можем изменить закон. Но если мы требуем и растем, тогда мы можем повлиять на другое поколение, изменив его. Так что мне любопытно будущее и настоящее.

Ты сейчас базируешься в Амстердаме. Тебе не страшно наблюдать, как восстают все правые политики? Особенно во Франции и Нидерландах.
Это разочаровывает. Я могу чувствовать страх людей перед другими людьми. Я понимаю этот страх. Но такие страны, как Франция, Нидерланды, Бельгия, как и скандинавские страны, где люди долгое время думали, что они либеральны, добры и готовы делиться зоной безопасности. А теперь они начинают раскрывать человеческую сторону и эмоцию, которой не хочется делиться с сообществом, местом или культурой. Думаю, что важно испытать это чувство обмена. Когда ты молод и живешь вместе с кем-то, то узнаешь, что это не мое, а наше. Люди могут чувствовать себя хорошо с другими людьми. Но политика Нидерландов (смеется), анти-моральна и это явно не мой фаворит. Это страшно, конечно. Но в целом, я думаю, что у этих людей очень щедрое мышление, они искренне приветствуют вас. Они были вовлечены в торговлю, используя активы из разных стран, и это хорошо развивало их экономику. Они не могут просто взять и закрыть все, потому что это маленькая страна, им все еще нужно общаться с другими странами.

Что было самым удивительным для тебя, когда ты переехал в Европу?
До переезда в Нидерланды, я жил в США.  Когда я гастролировал по Европе, мой первый культурный шок был от людей, которые были так счастливы. Очень счастлив.  Люди в Европе знают, как наслаждаться жизнью. Они пьют белое вино, потягивая сигарету. В Японии, когда ты выходишь на улицу, то можешь понять, понедельник ли это. Потому что все носят костюмы.  Никто не пьет. Может быть, в субботу, воскресенье — костюмов будет чуть меньше. Таким образом, можно понять, какой это день недели. В Европе я не мог определить день недели. Сейчас среда, и люди пьют еще до 13:00 и не носят костюмы. Так что я не знаю, человек работает или просто тусуется.Л юди просто расслаблены. И это было для меня культурным шоком. Люди знают, как наслаждаться жизнью, по сравнению с Японией. Япония — богатая страна, но у людей в Европе богатая жизнь.

В будущем ты хотел бы переехать в другую страну?
Возможно. Сейчас я чувствую, что должен быть в Нидерландах. Но, возможно, в будущем я бы хотел жить где-то еще. Может быть в Португалии. Где-то в Средиземноморье.

Чувствуешь ли себя отчужденно, когда возвращаешься в Японию?
Если мой визит в Японию не дольше двух недель, тогда все окей. Но если больше — Боже упаси. Можно найти так много классных вещей за эти две удивительные недели. Но не дольше. Для туриста находиться там удивительно. Но если нужно влиться в культуру этого общества, тогда становится сложно. Еще там нужно очень много денег.



Расскажи факап историю с тура.
Безусловно, самая напряженная история произошла в прошлом году, когда я потерял свой паспорт в США, в котором была моя виза. У меня тогда был грипп: я был очень болен, дрожь, высокая температура. Не только я, но и еще двое заболела и потеряли паспорта одновременно. На улице метель. Наш водитель сказал нам: «Это безумие. Вы находитесь в наихудшей из возможных ситуаций». Но все разрешилось в конце.

Какой был твой самый запоминающийся концерт в качестве исполнителя?
Возможно им станет этот. Звучит хорошо. Возможно это место я запомню навсегда, это шоу на складе. Мне нравится такая грубость, когда люди сходят с ума. Так что да, возможно, это будет мое любимое выступление.

Какую историю будешь рассказывать своим будущим внукам?
Это зависит от происходящего. Будущее может быть лучше, но мы можем вернуться и назад. Возможно, будущее поколение будет спрашивать: «Правда? Можно было ездить в Украину? Это такая плохая страна, нельзя туда ездить». Это вполне может случиться. Что касается искусства и музыки, можно выходить за эту границу, нельзя закрыть границу музыки. Кстати, у нас нет лирики в нашей музыке. Когда мы приехали в Китай, то нам сказали, что мы должны подписать бумагу, в которой мы обязуемся не говорить ничего политического или антиправительственного характера. Нельзя говорить то, что могло бы нарушить общественную безопасность. Но у нас текста и так не было, поэтому нам нечего было предоставлять и подписывать. Там могут арестовать за такие вещи. Думаю, что в визуальном или любом другом искусстве, например, кино, не нужно напрямую использовать свою энергию в послании. Это можно сделать основательно и тонко. Артисты могут так делать. Мы не политики, но мы можем тонко повлиять на что-то: «О, посмотри на нас, ты знаешь, мы из Японии». И, возможно, люди в ответ подумают: «О, я думал, что Япония сумасшедшая страна, но их музыка заставила меня передумать». Может быть, то, что мы можем сделать, это сформировать связь. Это умение намного сложнее, чем разрушение. Связь —  мощная сила. Если у тебя очень хорошее послание, ты обладаешь большей силой. Но иногда ты точно также можешь оттолкнуть людей своим посланием. Нужно держать равновесие.

Мы движемся в правильном направлении, как ты считаешь?
Хм… Думаю, я довольно оптимистичен на этот счет. Возможно, я живу в пузыре. Я встречаю только тех, кто очень мил и добр к нам. Но я стараюсь не думать, что это наша черта. Это своего рода привилегия. У меня есть привилегия путешествовать по этому миру, а некоторые люди попросту не могут этого делать. Что мы можем сделать, чтобы поделиться этим опытом? Я всегда осознавал, что я из Японии, и а не из Китая или Северной Кореи, где все бы было намного сложнее. Кроме того, будучи мужчиной в музыкальной индустрии, к сожалению, ты попадаешь в привилегированный класс. Но поскольку мы не белые, не европейцы или американцы, мы чувствуем этот дисбаланс. Если люди могут преподносить это тонко, тогда больше людей могут быть приняты и поняты. Это то, что мы пытаемся сделать с нашим лейблом. Когда мы играем на международных фестивалях, то там в основном американцы и англичане поют на английском. Например, на большом фестивале не было ни одной украинской группы. Им трудно понять, насколько все сосредоточено на англосаксонцах на самом деле, и все же они говорят: «Мне интересно, что происходит в Азии, что происходит в Африке?» Знаешь, к нам все еще относятся как к «мировой музыке».



Что думаешь по поводу K-Pop? Довольно большая индустрия.
Мне нравится. Я считаю, что это круто.

Так почему не K-Pop?
Но мы не ‘K’, мы ‘J’, а J-Pop… мне не нравится J-Pop. А для K-Pop нужно быть симпатичным.

Поделишься японскими группами?
Да, было бы здорово, группы 60-х и 70-х — 80-х. Мне очень любопытно, что люди подумают. Некоторые говорят: «Я знаю эти украинские и российские группы». Они думают, что это делает их крутыми: «Посмотри, как я экзотичен, я знаю эти странные андеграунд места, я был там и здесь». Это эгоизм, но мы можем внести свой вклад и сделать восприятие немного шире.

Какой вопрос ты бы хотел услышать на интервью и каким был бы твой ответ?
Ах, какой вопрос… Твои вопросы такие креативные! Я рассказывал о том, откуда мы пришли, что мы видим, что нас окружает. Люди редко спрашивают об этом. Всегда задают вопросы о вдохновении, где и как мы встретились, что мы можем дать. Это ведь не только музыка. Музыку можно слушать на Spotify, а мы приехали, чтобы увидеться. В этом и заключается смысл знакомства и общения с людьми, я думаю. Если вы, как СМИ, хотите работать с артистами, то попробуйте заставить их чувствовать себя более ответственными, пусть они рассказывают свою историю и используют свое добро в будущем. Это было бы замечательно.

Какой самый запоминающийся вопрос тебе когда-либо задавали?
Думаю, вопрос, который ты задала в самом начале. Каково это быть мной? Это заставило меня глубоко задуматься за очень короткий промежуток времени. Это было очень умно и четко. Мне это понравилось.



`