советник директора Института проблем современного искусства НАИ Украины, искусствовед, арт-дилер, один из главных представителей Украины на всех ключевых мировых аукционах, таких как Sotheby’s и Phillips.


Интервью: Анастасия Горбунова


ArtsyWebsite x Instagram x Facebook



Каково это — быть тобой?
Каково это — быть мной? На самом деле важно то, как я ставлю перед собой цели и добиваюсь их.

Социокультурные и политические проблемы, утрата компетентных кадров — все это мешает развитию арт-рынка. Мы достойны, без преувеличения, прозвучать во всем мире.

А если мы сейчас абстрагируемся от твоей деятельности, связанной с культурой, с искусством, вообще быть тобой, быть Игорем — это как ощущается?
Я не задумывался над этим вопросом. Многие люди хотят со мной познакомиться, и тогда я задаю себе вопрос: «Да ничего же особенного во мне нет, почему?». Вероятно, дело в моей искренней вовлеченности и вере в искусство.

Как важность искусства пришла в твою жизнь, в какой момент это заняло первое место? И заняло ли?
Меня интересовали разные сферы деятельности, но искусство — всегда. Помню, нашёл недавно свои детские блокноты, когда перебирал вещи. Мне всегда нравились в них шрифты, изображения. В глубине души я тяготел к красивому, неординарному. И в конце-концов, ты должен выразить это чувство рано или поздно.
Совсем недавно я давал интервью благодаря уже покойному Ройтбурду. И вспоминал первое знакомство с Сашей Ройтбурдом, Олегом Тистолом, Александром Соловьёвым — вот тогда и обнаружил влечение к искусству. И благодаря выставке, до сих пор её вспоминаю, «Прощай, оружие» в 2004 году, которую делал в Мыстецком Арсенале Виктор Михайлович Пинчук.  До сих пор считаю этот проект показательным в украинском искусстве. Так вот, мало того, что ты смотришь удивительные работы, ты хочешь приобрести их. Тогда ещё не было популярным понятие «коллекция», когда понятно, что владеешь целым состоянием. Полнота осознания пришла в 2010-х. Вот благодаря этим толчкам, этим первым знакомствам, тяга к прекрасному продолжилась.

А было ли у тебя безупречное чувство? Что это было?
Нет, это не безупречное чувство, это было вдохновение, те импульсы, абсолютно новый заряд энергии, которую ты не объяснишь никак. И вот это для меня — сумасшедший кайф. Это как наркотик. Иногда я думаю, что так не может длиться долго. И все мудрые евреи говорят: «Всё пройдёт, и это пройдёт». А у меня не проходит. Это как вера.

Хорошо, а если абстрагироваться от этой главной темы искусства, такое же безупречное чувство, как ты испытываешь, когда заходишь в мастерскую, было ли ещё оно где-то в жизни, в других ситуациях, местах?
Безупречное чувство… Это было только тогда, когда у меня родились дети. Такие чувства возникают, когда я с родными и близкими. И конечно же, путешествия — это реальный кайф и эмоции.

А вот в чём для тебя заключается счастье?
Счастье для меня в детях, это самое большое чувство, самое значимое. И семейное счастье, это еще то, что ты сам прививаешь своим домочадцам. Помню, в детстве у нас дома часто собирались родственники, которые приходили не с пустыми руками, а именно с хлебом. По рассказам бабушки, это принято в нашей семье с давних времен, таким образом объединяя близких и демонстрируя «богатство и уважение». И вот это —счастье, в традициях, все просто.

А какая у тебя была самая безумная история в профессиональной деятельности? Которую можно рассказать.
(Смеётся) Таких историй много было. Так, чтобы зацепило и вас, чтобы было интересно…У меня была цель сделать три масштабные выставки. В Tate, в Saatchi Gallery и MoMA . И вот,

подготовка проекта в Saatchi Gallery, стала этим знаковым событием. Считаю очень важным, что я познакомился и с самим Чарльзом Саатчи, и с Найджелом Херстом, директором институции. Казалось раньше, что эти люди недосягаемые, а они —  простые, нормальные люди, хоть и крупнейшие коллекционеры, акулы бизнеса.

И вот благодаря работе, ты знакомишься с неординарными личностями.
Также у меня была мечта познакомиться с актерами Сальмой Хайек и Антонио Бандерасом. И я с ней познакомился благодаря искусству. Я думаю, другой бизнес такого не предполагает. Разве что мир кинематографа. И вот мне кажется, что именно такие случаи, знакомства с людьми такого уровня, как лорд Балтимор (директор Sotheby’s), Симон де Пюри (арт-дилер, коллекционер), Дэвид Хокни (художник). Я всегда мечтал познакомиться с Герхардом Рихтером, посетить его мастерскую, для меня это станет знаковым.

Тут, в мире искусства возможно все, искусство объединяет актеров, музыкантов, политиков. Для этого только нужен характер и коммуникабельность. Если ты можешь коммуницировать со всеми — это больше всего поможет в жизни.

Ты как почувствовал! Потому что мой следующий вопрос будет о том, какими чертами характера должен обладать арт-дилер, который хочет успешно работать с творческими людьми.
Руководитель проектов, дилер, должен находить коммуникацию между художниками, между кураторами, между людьми из бизнеса, которые дают деньги. Это очень важно. Коллективные проекты всегда предполагают массу нюансов, а порой, и конфликтов. Куратор видит ситуацию только так, как хочет он сам, а меценат, который финансирует выставку, видит все по-своему. И это все нужно решить мне. А художник в этот момент вообще о другом думает: «Вы же неправильно мою картину повесили»! А куратор говорит: «А я так вижу!». (смеётся) Поэтому самое главное — это коммуникация.

Ни в коем случае нельзя надевать корону. Да, художник может быть прав или не прав, но нужно прислушиваться и всегда считаться с его мнением.

Тогда получаются и проекты, и выставки, и каталоги. Художники, креаторы — это самая главная движущая сила в современном мире. Они, пророки и главные очевидцы нашего времени, останутся в истории. А о нас, многочисленных менеджерах и кураторах, могут и не вспомнить. Разве что, они сами о себе напишут. Как сделал Лео Кастелли, книгу которого мы, кстати, сейчас переводим. Это удивительная история итальянца, который развил весь американский арт-рынок и направление поп-арт. Помимо прочего, Кастелли сумел научить американских зрителей уважать художников и высоко ценить их творчество. Он находил подход к разным людям, в том числе, к миллиардерам. Ему принадлежат знаменитое выражение: «Я должен сотворить миф из материала мифа, умелое обращение с которым и с воображением и есть работа дилера». Еще один хороший пример — книга «Галерея аферистов», и её автор Филипп Хук, мой знакомый, бывший директор отдела импрессионистов и современного искусства в Sotheby’s. Расскажу одну из историй, приведенную в его книге, о директоре лондонской галереи «Marlborough» Фрэнке Ллойде. Тот пытался продать работу Фрэнсиса Бэкона. Коллекционер заявил Ллойду, что не может приобрести картину, потому что его жена против. На что Ллойд ответил следующее: «Смотри, разведись с женой, построй новый дом, купи эту работу». И да, тот человек так и поступил, купил Бэкона. Это жестко, но это о других людях, которым недостаточно денег. Скажем, когда собираются миллиардеры, у всех есть деньги, а картина Пикассо, или того же Бэкона, одна.
Счастлив тот, кто имеет картину, потому что деньги уже все заработали. И тут уже начинается соперничество — очень интересно. И да, украинскому зрителю не хватает уважения к высокому труду художника.


 


Какая самая притягательная черта у творческих людей?
Та самая неординарность, отличающая творческих людей от других. Для меня очень важно, что они совсем по-другому думают, по-другому живут. Их особый подход к любому вопросу. Меня это возбуждает, привносит новые эмоции. У них есть особенная харизма, ум, мудрость, у каждого что-то своё. Недавно завершили книгу о восьми молодых скульпторах. После проделанной работы, обсуждали с куратором насколько все разные, и как развивается украинское современное искусство через призму молодых творцов.

Ты знаешь, мы часто ищем продолжение своего «Я» в мире и вот мне интересно, искал ли ты своё и если да, то в чём его нашёл?
Нет, не искал. Не искал второе «Я», не было даже времени, даже об этом не задумывался. Не буду придумывать

Честно?
Да, честно!

Что для тебя значит любовь?
Скажем так, это то, чем мы занимаемся.

Многие говорят, или даже жалуются, что у них ничего не происходит, надоела обыденность. Я отвечаю таким людям: «Если ты по-настоящему любишь дело, у тебя оно всегда получится».

Понимаешь? Это и есть настоящая любовь. Любовь — это не только то, когда ты отдаешь деньги, а когда ты уделяешь внимание. Настоящая любовь — это про детей, про родителей, про близких. Ты их просто любишь или они для чего-то тебе нужны? Это очень важно. Суть не во времени, и не в качестве, проведенном вместе. Ты всегда должен понимать, что вы вместе и нужно уважать свою семью. Вот тут и кроется настоящая любовь. В проявлении настоящего чувства не словами или деньгами, а именно глубинном отношении к людям. И в самом искусстве, ты любишь настоящее дело. Я не работаю, я живу любовью к делу, которое даёт силу и энергию. Все благополучно благодаря этому. Потому что ты по-настоящему любишь и словами описать это невозможно, потому что ты этим живешь. Несмотря на большое количество проблем. А ты всё равно кайфуешь, потому что ты любишь, не смотря ни на что. Любовь по-настоящему не зависит от того, кто негодяй. Ты любишь, потому что это твоё родное. И как бы кто не говорил, как бы не утрировал, пусть это прозвучит банально, но любовь побеждает зло. Она проявляется, потому что мы люди. Живые и настоящие.

А как вообще оценивать изобразительное искусство, чтобы понимать где качественное, а где пустое?
Мне всегда пишут молодые художники, что хотели бы со мной поработать. Мне важно знать, чем они занимались последние 5-10 лет. Что они делали? И тогда я понимаю что для них было ценно. И что из этого ценно для нашей страны, для развития нашего искусства. Прямой пример — Рома Минин. Мы много раз с ним об этом говорили. До того как мы начали работать, я был знаком с ним более 5 лет. Его искусство было мне близко, шахтерский труд, где-то понимание такой работы не только для Украины, а и для всего мира. Целый пласт, который  уходит и много чего связано с ним. И вот это меня зацепило — художники фиксируют действительности по-особенному. В это Тистоле одно, в Криволапе другое. Когда ещё в 1999 году я увидел пейзажи Криволапа — сразу воскликнул: «Вау! В этом художнике есть настоящее». Так же есть много молодых авторов: Алексей Сай, Жанна Кадырова, Степан Рябченко, Егор Зигура и другие, которые не просто создают, а живут искусством, создают его в контексте нашей страны. Украина — одна из лучших стран на земле, и когда путешествуешь, все равно хочется возвращаться сюда, домой. Это актуально, потому что на протяжении тридцати лет независимости мы изменились. И это видно как никогда на примере локального искусства. Через определенную призму, через философию, но всё равно ты это видишь. Особенно, когда ты уже в этом разбираешься. Не всем будет легко сразу это принять, да. Для этого существуют и сопроводительный кураторский текст, и биография автора. Просто наслаждаться пейзажами уже более чем сто лет неактуально. А мы живем в современном, развивающемся мире. И хочу повторить, что в нашей стране очень много перемен. Художники их чувствуют как никто другой, эти внутренние импульсы. И ты видишь это не только в работах, но и в самих авторах, в способе их мышления. Вот это кайф!

А вот что самое сложное в работе арт-дилера? И что самое лучшее?
Всегда сложно отказывать людям, потому что пишут с какой-то надеждой и сам понимаешь, что тут играет человеческий фактор. Ну и это как раз самое сложное — коммуникация с людьми, которые пишут.
Самое лучшее это то, что ты просто живешь в этом мире. Но это для меня. Ты знаком со всеми художниками, у у тебя за плечами уже больше 22 лет опыта, ты реально наслаждаешься этим. И даже делаешь книги…

Для меня очень важно создавать интеллектуальный продукт, чтобы всегда иметь под рукой то, что мы создали много лет назад. Выставка проходит, она где-то в архивах, все равно её забывают, на фоне текущих событий. А вот книга остаётся.

Был такой хайп, мол, сейчас цифровая эпоха, и тем не менее, даже во время карантина, в эпоху коронавируса, многие всё равно хотят иметь реальную книгу. Кому-то нравится запах краски, а еще —торшер, шелест — и ты вовлечен в историю.



А от чего рождается текст, который находит отклик у зрителя? И вообще нужен ли искусству текст?
Искусству нужен текст, я считаю, что это очень важно. Кураторы, которые разбираются как в мировом искусстве, так и в нашем украинском, которые стояли у истоков или молодые, которые периодически где-то черпают информацию — очень хороши. Кураторы общаются с художниками, обмениваются опытом и знаниями, делятся определенным пониманием всех процессов. Есть  место для передача энергии — из этого всего рождаются тексты.

Чем ты больше всего гордишься в своей профессиональной деятельности?
Я никогда не задумывался над этим. Но я горжусь тем, что делаю книги, мне это близко. Горжусь, что с большинством художников у нас настоящая дружба. Что мы — большая семья.

А вообще от чего зависит успех в мире искусства?
Ой, тут много факторов. Но первое — коммуникация. И естественно, нужно уметь оказаться в нужное время в нужном месте. А в любом человеке есть лень. То на завтра перенесу, то отложу. Этот фактор очень мешает.

Нужно стараться не бояться, идти и экспериментировать.

Нужно посещать все важные мероприятия, которые происходят. Тогда ты будешь более подкованной, более разбирающейся личностью. Потому что нельзя находиться в узком кругу. Знакомства очень нужны — в галереях, институциях, частных фундациях можно почерпнуть новый опыт.

Как не бояться брать на себя ответственность?

В любом деле ты должен брать на себя ответственность.

И это самое главное. Работаешь с художником или проектом? Взялся за дело? Значит, иди до конца. Трудно, не трудно, но иди. Это мой основной принцип. Она везде нужна, ответственность. Любить людей — это тоже ответственность, как и работать с людьми.

Прошлое, настоящее и будущее. Что тебя больше всего интересует в этих временных промежутках?
Будущее интересует больше всего. Я живу на пять, десять, двадцать лет вперёд и всегда думаю заранее обо всем. Для меня важно будущее. Иногда вспоминаешь какие-то ошибки, опущения, но ты не задумываешься, не зацикливаешься. В прошлое смотреть не стоит, оно ничего не даст. Только позволит работать над собой. Категория настоящего…

Важно каждое утро напоминать себе кто ты и для чего ты живешь, какую роль ты выполняешь в повседневности.

Но, без пройденного пути ничего не получится, настоящего не будет и не будет будущего.

Свершилась ли твоя заветная мечта?
Они свершаются, слава Богу, да. Я доволен. Пока всё идет по плану. Есть у меня одна заветная мечта — это сильная, могучая страна. Потому что с годами начинаешь осознанно приходить к тому, что все в жизни начинается с фундамента. Мы хотим музей современного искусства, который будет отражать национальную идею. Но в первую очередь, нужно заявить о себе как мощной, конкурирующей стране со способными людьми. Нужно верить в себя и в свои силы. И да, за десять-двадцать следующих лет все изменится, молодое поколение мыслит иначе.

Главное, чтобы в нашем современном мире с жестокой конкуренцией мы всё-таки остались той нацией украинцев с особенной идентичностью, душевностью.

На Западе все иначе. И многие годы социум равнялся на их пример. А ведь личный успех каждого зависит еще и от полноценного развития общества. Тем более, если речь идет об искусстве и культуре.

То есть такая твоя заветная мечта, о глобальном и всеобъединяющем.
Сейчас почему-то так, особенно в последние несколько лет. Особенно, в эпоху коронавируса я начал мыслить глобальнее. Мыслишь не на уровне столичной жизни, а следишь за уровнем развития других крупных городов, целых стран. И мы отличаемся гостеприимством, кухней, культурой, да во всех сферах! Иностранцы приезжают и говорят: «Как у вас классно!».

Какой бы вопрос ты бы хотел услышать на этом интервью и что бы ты на него ответил?
Когда будет построен музей современного искусства? (смеётся)

Ну и ответ на этот вопрос хотелось бы услышать хороший.
Куда бы ты не прилетел — в Лондон, Нью-Йорк, Париж, — везде есть National gallery. Хочется показать людям достойно и нашу историю. Все говорят о музее современного искусства, а я говорю, что не стоит торопится. В первую очередь, нужно достойно презентовать Национальный музей. Я думаю, что в ближайшие пять лет это произойдет. Потому что об этом уже начали говорить серьезно на высшем уровне и начали понимать, что без культуры Украина… Это должна быть прерогатива власти и общества.