Xудожник-сюрреалист из Мехико


Интервью: Любовь Дзюжинская
Фото: Fabian Martinez



Website x Instagram x Tumblr x Facebook



Как бы ты определил свое искусство для кого-то, кто еще не знаком с ним?
Мое искусство тесно связано с психологическими и терапевтическими процессами во мне. В некотором смысле я пытаюсь изобразить эмоции человеческого состояния. Гораздо чаще я нахожу куда больше правды в сюрреализме, нежели в самой реальности.

Когда ты понял, что искусство является твоим истинным призванием? Будет ли тебе легко переключиться на что-то иное?
Я слышал этот зов с самого детства. Уже в 4-5 лет мне было ясно, что я стану художником либо космонавтом, но математика пришлась мне не по вкусу, поэтому я отказался от второго варианта.
Было бы совсем нелегко променять искусство на что-то другое, и я могу сказать это исходя из собственного опыта, так как в течение 20 лет я игнорировал этот призыв. Я работал арт-директором в рекламных агентствах в течение 12 лет, и мне было нелегко справиться с разочарованием, которое я испытывал, работая там.

Что для тебя есть искусство?
Для меня это способ самовыражения.


Monster of my childhood                                                                                Baby’s temper tantrum

Трудно ли тебе было на пути становления своей личности в качестве художника?
И да и нет. Мне было трудно разглядеть собственную личность своими же глазами и усвоить то, что всегда было скрыто. Процесс был приятным и утомительным. Будто вновь выходишь из шкафа, как при каминг ауте, но на сей раз уже как художник.

Чему ты научился благодаря своему искусству?
Художественная практика была для меня отличным учителем, я многому научился как лично так и профессионально. Сложно передать все словами, но я постараюсь описать то, что приходят мне на ум прямо сейчас.
Прежде всего я узнал, что

в искусстве ты и только ты ответственен за свою работу. Ты и только ты ответственен за успехи и неудачи.

Проработав так много лет в корпорации и внезапно переключившись на работу исключительно в студии, я столкнулся с чрезмерным потоком ответственности.
Искусство научило меня быть постоянным и не бояться отказов в качестве ответа при поиске новых возможностей. Худшее, что тебе могут сказать — это нет.

Искусство продолжает учить меня тому, что работа должна быть подлинной, способствовать коммуникации и вызывать сочувствие у тех, кто её созерцает, и что не следует сравнивать себя с другими художниками, потому что сквозь честность своей работы, ты осознаешь, что путь каждого уникален. Искусство научило меня тому, что для того чтобы что-то получить, сперва нужно что-то отдать.

Твоя работа проистекает из позитива или же источников более темных по своей природе?
Обычно все проистекает от более темной энергии, от неприятных эмоций или событий. Их неприятно переживать, но мне нравится их показывать, поскольку они неотъемлемая часть жизни. Мне кажеться, хаос является неким катализатором изменений и улучшений.


Falling in fear                                                                      Millennial mother with child

Помнишь ли ты первое произведение искусства или же определенного художника, которым ты был одержим?
Я помню, что когда мне было около 9 лет, в мои руки в качестве рождественского подарка попала книга с изображениями работ Сальвадора Дали. Книга содержала множество его работ, многие из которых имели сексуальное содержание. Я смог пролистать книгу только один раз, прежде чем моя мать спрятала ее где-то в доме, чтобы я не смог ее увидеть, так как она  сочла ее неподходящей для ребенка моего возраста. И все же я обнаружил тайник и часами анализировал картину «Великий мастурбатор». Он сильно привлек мое внимание, вызывая эмоции, которые я не мог объяснить. Он казался сумасшедшим, болезненным, волшебным. В голове ребенка, получившего образование в ортодоксально-католической среде, я не мог понять, как один и тот же человек может рисовать девственниц, Христа, Тайную Вечерю, и в то же время гениталии или эротические сцены. Для меня эти понятия были совершенно противоположными и это казалось мне неслыханным.

Как ты считаешь, возможно ли объективно судить об искусстве?
Думаю да, но для этого ты должен быть очень хорошо осведомлен о траектории, мышлении и историческом времени художника, что позволит тебе выносить суждения с большей объективностью. Несмотря на это, мой ответ вызывает сомнения у меня самого, ведь иногда искусство реагирует на небольшие неосязаемые факторы, такие как чувства и ощущения.

Был ли в твоей жизни момент перенасыщения искусством? Почему?
О, да! Я постоянно сыт по горло искусством! Я хотел бы куда быть более ответственным и осторожным с потреблением изображений в Instagram. Хорошо это или плохо, но у нас есть доступ ко всем видам информации в электронном виде, и я думаю, что вижу больше вещей, чем может обработать мой мозг. Порой у меня возникает желание прекратить ежедневное потребление изображений, ибо это уже как некое пристрастие.

Какой современный тренд раздражает или даже расстраивает тебя?
Не люблю тренды, ибо мы их жертвы.

Каково твое определение красоты и как ты интегрируешь ее в свою работу?
Я думаю, что красота субъективна. Мои работы пытаются найти баланс между красотой и гротеском. Мы не можем категорично судить о противоположностях, к примеру, как бы ты определила закат, день, а ночь? А в действительности же они встречаются одновременно. Вот и мои картины одновременно и гротескные, и красивые.


 

Bugger eater                                                                                              Cof! Cof! Cof!

Что было самым прекрасным, что ты когда-либо видел или испытывал в своей жизни?
Прямо сейчас на ум приходит образ лагуны Бакалар, в мексиканском Карибском бассейне, обьятой дождем.

Что ты чувствуете, наблюдая за произведением искусства, которое возникло в твоей голове как идея? Что ты чувствуешь, глядя на готовую работу?
Почти всегда идеи, которые мне больше всего приходятся по вкусу, возникают спонтанно и без всякого планирования. Каждый раз, когда я чрезмерно рационализирую и слишком много думаю, вещи не заканчиваются хорошо. Чувство, когда я заканчиваю произведение, весьма вариативно, порой я чувствую себя удовлетворенным, очень усталым, но счастливым, что закончил. Бывают случаи, когда я расстраиваюсь, ибо результат оказался не таким, как я ожидал.

Что ты делаешь в период творческого застоя? Как ты преодолеваешь креативное плато?
Мне помогают мысли о том, что любой творческий паралич не будет длиться вечно, ибо все временно. Дабы созидать необходимо время и для спокойствия.
Обычно, когда у меня творческий паралич, я пытаюсь отвлечь себя, рисуя используя другую технику или тему, общаюсь с друзьями, пишу «morning pages», вообщем стараюсь быть очень терпеливым и понимающим по отношению к самому себе.

Продолжай работать, ибо вдохновение должно найти тебя за процессом творения.

Как ты считаешь, должно ли все в искусстве иметь глубокое значение?
Не всегда. Я считаю, что искусство можно созидать и удовольствия ради или просто потому, что возникло такое желание.

Чем ты больше всего гордишься?
Я горжусь тем, что занимаюсь тем, что мне нравится и приносит мне удовольствие.

Что было самым мудрым, что ты когда-либо слышал в своей жизни?
В последнее время эта фраза постоянно вертится в моей голове: “Make kin not babies” – Donna Haraway.

Какова твоя цель, как художника?
Не знаю, есть ли у меня цель. Я просто продолжаю работать и быть готовым к тому, когда появятся новые возможности. Я хотел бы быть более свободным. Сейчас же, в период карантина, моя главная цель — поскорее вернуться к работе в студии.


Studio

Какой вопрос ты хотел бы услышать на интервью и каким был бы твой ответ?
Пришлось ли тебе адаптироваться из-за COVID-19 и его социальных последствий?
Да, я провел дома более 70 дней. 70 дней я не бывал в студии. До карантина я создавал картины большого формата, которые было бы очень трудно рисовать дома, поэтому в течение всего этого времени я делал рисунки исходя из условий пребывания.
Эта серия ставит под сомнение то, что пандемия не дала почувствовать глобально — мы чувствуем себя другими, раздражительными и уязвимыми; вот почему с начала карантина я был поражен тем, как люди подходят к моим работам. Как правило, в нормальном состоянии, сочувствие не проявляется к тому, что мы считаем гротескным, конфронтационным или агрессивным. Но в этом странном контексте, в котором мы все сейчас пребываем, каким-то образом существует редкая идентификация, сегодня, когда мы являемся как никогда ранее уязвимыми, нам легче увидеть собственное отражение в чем-то другом.
И именно об этом я сегодня спрашиваю себя, кто другой? Кто сегодня иной?  Отличается ли другой от меня? Являются ли другие тем, кем мы не хотим стать, и никогда не хотели стать? Кажется, что сегодня инаковость — это мы. Кажись, сегодня мы все сами на себя не похожи. Сегодня мы иные, ибо мы все подвержены риску, сегодня каждый из нас может заразиться.


Human Crap

Серия работ под названием “Human Crap” [Человеческое дерьмо] — это рисунки, которые принимают скульптурную форму, когда выставляются в витринах как мусор, наряду с другими ненужными объектами, такими как отброшенные, устаревшие идеи, которые больше не служат для столкновения с новыми парадигмами.



Перевод: Любовь Дзюжинская