Немецкий музыкант и саунд продюсер


Интервью: Любовь Дзюжинская
Фото: Paul Barsch 



Website x Twitter x SoundCloud x Facebook x Instagram x Apple Music x Spotify


Предзаказ альбома 'Vitamin D' ~ тут.

Что ты чувствуешь, оглядываясь на собственную жизнь?
Возможно это все влияние 2020 года, но заявление о жизни, которую я прожил в 36 лет, кажется, имеет весьма зловещую атмосферу Чеховского ружья [прим. ред: принцип драматургии, согласно которому каждый элемент повествования должен быть необходим, а несущественные элементы должны быть удалены].  Это почти что вызов, словно знаменитые последние слова. Так что я могу искушать судьбу отвечая на это, но, оглядываясь назад на свою жизнь, я на самом деле очень благодарен и рад тому, где я сейчас нахожусь. Ну и, очевидно, я куда менее восторженно отношусь к нынешнему состоянию мира.

Думаешь ли ты о себе как о человеке, который живет и дышит музыкой, или же ты можешь легко все бросить и переключиться на что-то другое?
Мне подходят одновременно оба варианта. Я, безусловно, одержим музыкой и провожу почти все свое время, занимаясь ею. Я думаю о музыке с момента пробуждения и до момента сна. Иногда музыка мне снится. Тем не менее, у меня такое чувство, что я могу однажды полностью остановиться и уйти восвояси, не издав больше и звука. Это кажется почти необходимой обратной стороной того, что я сейчас делаю. Нет никакого промежуточного уровня. Просто избыток и воздержание.

Что ты узнал о себе благодаря своей музыке?
Думаю, что я в этом на долгосрочную перспективу. У меня есть терпение и настойчивость. Но я также сильно изменился благодаря вещам, которые я узнал через музыку. Еще я усвоил несколько уроков в процессе создания самой музыки. Но для меня важнее те места, в которые завела меня музыка, и те удивительные люди с которыми мне посчастливилось встретиться из-за неё.

Ты сочиняешь музыку для фильмов, театра, спектаклей и инсталляций. Мог бы ты рассказать нам с какими трудностями ты сталкиваешься в каждом направлении? Что делает каждое из них таким особенным для тебя?
Основное различие между работой над собственной музыкой и работой в театре — очень дружный социальный фактор. Когда я долго работаю один, то становлюсь странным человеком. Не по собственному желанию, просто это случается. В театре ты являешься частью команды, тесно сотрудничающей с группой людей каждый день в течение нескольких месяцев. Это очень весело и идет об руку с некоторой ответственностью. Есть люди, которые полагаются на твою работу, дабы коллективно создать произведение. Мне действительно это нравится — делать свое дело в большем производстве. Мне также нравятся технические аспекты создания музыки для театра, использование пространственного звучания для создания миров, повествований, атмосферы. Но в основном это работа с другими людьми, которые мне нравятся: видя удивительные работы дизайнеров костюмов и сценографов, актеров и писателей, заставляющих что-то оживать. Работа над фильмом ближе к моему обычному процессу, потому что это в основном я и экран, но это требует побольше творческих переговоров. В моей собственной музыке я решаю все сам — к лучшему это или к худшему. Я многое связываю с визуальными аспектами как в кино, так и в изобразительном искусстве, возможно потому что у меня также есть опыт в изобразительном искусстве. Я люблю соединять звуки и образы и мыслю очень визуально.

Важен ли содержательный контекст для тебя в творчестве? 
Да. На самом деле, думаю, что у большинства произведений искусства или музыки есть значимый контекст — некоторые из них более очевидны, а некоторые менее. Не всегда легко выразить это словами.

Но я сомневаюсь, что что-то может быть интересным без смысла.

Даже искусство, которое в основном связано с формой, не существует в вакууме, потому что оно связано с эстетическими вопросами, которые могут быть очень конкретными и обладать историей.



Был ли момент, когда тебе надоела музыка?
Сама музыка — нет, а вот в плане музыкального бизнеса мне это приходило в голову. Хотя, на самом деле, тоже нет.

Тебя смущает какая-либо из твоих предыдущих работ? 
Нет. Я не думаю, что есть что-то постыдное в обучении или неудаче. Некоторые части моей работы я нахожу лучше других, но в целом считаю необходимым с чего-то начинать, а слишком перфекционистский и грубый подход по отношению к твоему прошлому результату не дает результатов вовсе. Я глубоко смущен своим первым сетом пресс фото, который, к счастью, никогда не был опубликован.

Какими вопросами ты задаешься при создании музыки?
Когда я работал над Vitamin D, были времена, когда я не был уверен является ли музыкой то, что я делаю. Когда я закончил Double Bind Avenue, была забавная фаза дня или двух, когда я немного растерялся, сидя наедине с собой и с этим таинственным произведением, которое я создал, не зная, что же это было. Иногда моя работа становится такой странной даже для меня, хотя я и был на каждом шагу ее созидания. Но трек Double Bind Avenue, например, получился именно таким, как я его себе представлял! И все же, слушая трек, я думал, что это хорошо, интересно и свежо. Но также я задавался вопросом ‘что это вообще?’. Я никогда не чувствовал себя так по отношению к моему предыдущему альбому 17, хотя люди и говорят мне, что они находят его более абстрактным. Но для меня каждый трек альбома 17 — явно музыкальный. В Vitamin D, несмотря на то, что в нем есть и вокал и мелодия, присутствуют моменты, которые открывают что-то большее для меня.

Какие факторы определяют и влияют на тебя больше всего?
Огромное влияние на мой творческий процесс оказывает прослушивание музыки коллегами, обмен контентом с друзьями и потребление очень креативных продуктов любого вида.

Помнишь ли ты как впервые постиг красоту?
Я испытывал много красоты, будучи ребенком, но не могу вспомнить ничего конкретного. Очень много облачных воспоминаний. Помню флюиды и эмоции. Помню ощущение, когда я смотрел клип Микки Мауса на черно-белом телевизоре размером 9×9 см; блестящую плитку в разноцветной ванной комнате. На самом деле, почти все может быть красивым. Если это не интересно, то для искусства оно бесполезно.

Клише может быть панком, ровно как и нарушение правил может показаться скучным.

Я бы не назвал свою музыку красивой.



Каким было твое первое музыкальное воспоминание?
У меня их много. Но одна вещь, о которой я много думал в последнее время, это песня Charles & Eddie – ‘Would I Lie To You?’. Я слушал ее с мамой по радио, когда мы ехали на нашей старой восточногерманской машине «Trabant», которую моя мама купила за большую сумму восточногерманской валюты в день падения стены.  Вероятно, это был худший день для покупки Trabant в истории, но в тот момент она не знала, что должно было случиться. Мы громко пели в этой машине, фонетически подражая английской лирике, каким-то образом понимая ее посыл. Это счастливое воспоминание.

Что было у тебя на уме при работе над новым альбомом? Переосмыслил ли ты себя, работая над ним?
Да. Я действительно переосмыслил себя. Этот альбом был путешествием, которое вывело меня далеко за пределы любой зоны комфорта, в которой я обитал ранее. Работа с языком, со своим голосом, ввод изображения с моим телом, рассказ о моей личной истории. Это все было необходимо. Не думаю, что это сделало меня глупее, что уже хорошо.

Сейчас не время для регресса искусства.

Если бы ты мог путешествовать во времени, то куда бы ты отправился и почему?
Я постоянно путешествую во времени. Трудно быть в настоящем.

Существование чего ты бы хотел стереть с лица Земли?
Не уверен, что «стереть вещи с лица Земли» — лучший подход для размышлений, когда ты хочешь что-то улучшить. Мне не кажется, что это может пойти на пользу. К примеру, если вспомнить франшизу Терминатора: она говорит нам, что даже когда ты уничтожишь то, что угрожает твоему существованию, из другого ужасного будущего придет нечто другое, и оно точно так же будет угрожать твоей жизни. И будет еще один фильм в котором также сыграет Арнольд Шварценеггер! Если ‘отмена’ сработает, то будет существовать только одна часть Терминатора. Если ты хочешь, чтобы плохие вещи исчезали и оставались в стороне, ты должен прикладывать ежедневные усилия.

В качестве музыканта, с какой главной трудностью ты сейчас столкнулся?

Две величайшие проблемы, с которыми столкнулись музыканты за всю экономическую историю запада: создание осмысленного искусство и оплата ренты.