Интервью: Елена Савлохова 
Фото: Zbigniew Kotkiewicz



SoundCloud x Facebook x Instagram x Bandcamp x RA


Приобрести новый EP XV Signs of Doomsday тут.

Чем ты жертвуешь ради своего призвания?
В прошлом я пожертвовал карьерой программиста. В то время мое начальство хотело, чтобы я выбрал между выступлениями на выходных и корпоративной карьерой. Выбор был очевиден. Сейчас я в основном жертвую своей социальной жизнью и порой избегаю встреч с друзьями с целью сохранить энергию и найти больше времени на мою музыку, ведь у меня все еще есть основная работа.

Как думаешь, как бы сложилась твоя жизнь, если бы ты продолжил карьеру программиста?
Вероятно, я был бы богаче, но близок к выгоранию. Мне нравится созидать. Будь то программное обеспечение или создание композиций, которые на самом деле очень близки в этом отношении. Но я ненавидел в той работе все: давление, иерархию, фальшивую крутость …

Оглядываясь назад на свой музыкальный путь, какой его отрезок тебе больше всего запомнился?
Я начал заниматься музыкой в ​​1997 году после того как друзья познакомили меня с легендарным FastTracker2. Год спустя я присоединился к андеграундной тусовке, вдохновленной Spiral Tribe. Мы устраивали нелегальные бесплатные вечеринки, и моей личной целью в то время было создание самой жестокой техно-музыки. Это были удивительные времена, мы играли в прятки с полицией, все казалось мне новым, вся сцена была совершенно безумной.

Why the most violent? Was it a reflection of a personal matter or was it a way to rebel against something grander?
Будучи слушателем, со времен средней школы я прошел путь от классического хэви-метала до самого порочного блэк-метала. Я всегда искал более экстремальную музыку, и когда у меня появилась возможность наконец-то создать свою собственную, я, естественно, пытался сделать что-то еще более брутальное. Думаю, что это была какая-то форма любопытства. Я был единственным ребенком, который жил далеко от друзей. Мне часто было скучно, и это видимо был один из способов эскапизма. В то время когда я работал над хардкором, одним из моих проектов был дуэт с другом. Однажды в поезде, возвращаясь с концерта, мой друг спросил меня: «Что заставляет тебя делать музыку и играть ее вживую?».  Я ответил: «Я хочу шокировать людей, я хочу, чтобы они были поражены, обескуражены неожиданным насилием, которое я брошу в них, я хочу их ошарашить». Затем я задал ему тот же вопрос, и он сказал мне: «Хорошо провести время и сходить с ума на танцполе».  До этого момента я не осознавал, что музыку можно создавать с целью понравиться аудитории и создать некое наслаждение. В то время у меня была наивная идея, что ничего хорошего в плане искусства не может быть создано, если это нравится большому количеству людей. Поэтому я пытался создавать то, что никогда не стало бы мейнстримом. Я играл максимально жестко. Но этот разговор заставил меня немного изменить свои взгляды. Сейчас у меня явно не такое мышление, но я склонен к тенденции играть жестче, чем от меня ожидают. Теперь я склонен смотреть на реакцию публики и стараюсь больше адаптироваться, нежели навязывать. Ведь всем нужно достигнуть общей цели.

Ты принимаешь свои мрачные мысли или избегаешь их?
Я очень пессимистично отношусь к будущему человечества. Большая часть моей работы Crystal Geometry пронизана этим. Несколько лет назад я обнаружил, что депрессия положительно влияет на мою продуктивность. Мои самые темные моменты связаны с некоторыми из моих любимых работ.

Считаешь ли ты, что для большинства творческих людей через страдания возможен определенный рост?  Например, Дэвид Линч верит в то, что «негативизм — враг творчества» и он блокирует поток творческой мысли, а также истощает энергию. Что ты думаешь по этому поводу?
Здесь я могу говорить только за себя, негатив, несомненно, отнимает много энергии, но негативное психическое состояние можно превратить в музыку. Пару раз в жизни у меня было желание разрушать в порыве гнева. Это чувство я теперь могу изгнать, трансформируя его в музыку. Вот так я и создал трек «Social Injustice» [Sonic Groove] за один день в конце прошлого лета из гнева. 



Приходится ли тебе заставлять себя создавать музыку?
Обычно я в этом не нуждаюсь, но были времена, когда я не работал месяцами. Когда это происходит, то нет смысла заставлять себя работать. Я никогда не добивался ничего хорошего таким методом. Меня вдохновляет искусство, пульс мира, а иногда и то, что происходит со мной на личном уровне. Знакомство с творчеством художника или чтение геополитических статей — этого достаточно для питания моего творчества.

Есть ли у тебя какое то самое запоминающееся произведение искусства, которое ты созерцал?
Восьмую серию третьего сезона Twin Peaks следует рассматривать, как произведение искусства. Она что-то затронуло во мне. Каждый у кого есть доступ к Интернету может и обязан ее посмотреть! По моему мнению, она может спокойно транслироваться в музее рядом с работами Билла Виолы. Я одержим атомными катастрофами. Я вырос во время холодной войны. Чернобыльская катастрофа случилась, когда мне было восемь лет. Я был в Хиросиме и побывал в Мемориальном музее. Это была постоянная тема подростковой культуры начала 90-х. Я видел Акиру и Терминатора с его впечатляющей сценой ядерного апокалипсиса, когда мне было 13 лет.

Мог бы ты описать свое лучшее выступление?
Мой лучший концерт был в мои хардкорные дни в качестве DEADFACE, когда я играл на последнем техно-параде в Париже в 2003 году. Мне было 25 лет, погода была прекрасной, я был там с моими друзьями, играя хардкор со скоростью 200 ударов в минуту для самой большой толпы, которую я когда-либо видел. Это было невероятно. Что касается Crystal Geometry, я бы сказал, что моим лучшим выступлением был фестиваль Kontaktor в Риге, в июне прошлого года. Я закрывал фестиваль, было раннее утро, солнце начинало освещать промышленную фабрику советских времен, где проводился фестиваль. Я был в полу-обмороке, так как путешествие было очень долгим с двумя отложенными рейсами, и когда я начал играть, то на тот момент уже не спал 27 часов. Но как только я нажал кнопку воспроизведения, вся энергия вернулась ко мне. Толпа была очень отзывчива, а по окончанию сета, все просто сходили с ума.

Почему ты выбрал тему апокалипсиса для своего последнего EP «XV Signs of Doomsday» для Tripalium Corp? Как ты думаешь, это как-никогда актуальная тема для мира в его текущем состоянии?
Конец света, политические и социальные революции — это все о Crystal Geometry. Весь проект вращается вокруг этих концепций. Они связаны с ощущением, которое я испытывал с подросткового возраста. Я был уверен, что в какой-то степени застану конец света. Думаю, что проблемы с которыми человечество сталкивается сегодня не будут преодолены, и что впоследствии это приведет к бедствиям. На экологическом фронте уже сделано так много ошибок, что, по моему мнению, мы достигли точки невозврата. Наша политическая система не дает желаемых результатов, распределение богатства ужасно, миллионы людей живут в раздираемых войной странах. Я не вижу как это все может хорошо закончится.

Думаешь, что «недостатки» человеческой натуры и сложность нынешней системы когда-либо позволят человечеству преуспеть в малейшей утопии?
Я почти уверен, что мы обречены, ведь общество глобально превратило нас в эгоистичные куски дерьма. Мало кто готов отпустить личную выгоду для большего блага. Возможно, люди пережившие наше время, извлекут уроки из наших ошибок. Но мы уже совершили столько ошибок на этой планете, что утопия кажется более отдаленной, чем когда-либо.

В чем трудности работы с модульной системой?
Я бы выделил три самых сложных аспекта. Первый, это попытка не менять все модули между двумя выступлениями, ведь там так много возможностей. Я всегда думаю о том, как улучшить свои лайв выступления и постоянно что-то настраиваю. Второй, это поиск лучшего соотношения импровизации включенной в систему. На некоторых концертах я использую модульные установки на основе вероятности и случайности, где все элементы музыки были созданы на лету. Некоторые последовательности были записаны в студии заранее, некоторые части были засемплены… Я стараюсь импровизировать, когда играю живьем, как минимум треть играю ‘на лету’. Третий, это цена. Модули дорогие, а деньги не растут на деревьях. Я начал свое модульное путешествие после долгих лет раздумий, чем же является идеальная техно-машина. Это и есть моя главная цель — построить ее в модульном формате.



Что больше всего разочаровывает тебя в сфере своей деятельности? Есть ли что-то, что ты хотел бы изменить в данной отрасли?
В наши дни из-за доступности программного обеспечения каждый может создавать музыку. Поэтому стать заметным стало сложнее. Вот почему социальные сети так важны, ведь для некоторых это способ прорваться, так как известность теперь можно заработать в интернете и начать давать платные концерты. Сейчас образ стоит на том же уровне, что и талант. Мне немного грустно из-за того, что порой скучная музыка может быть сбалансирована отличной социальной игрой в Instagram. Я предполагаю, что эти новые «техно-звезды» заполняют клубы, но людьми, которые проводят больше времени в своем телефоне, делая селфи, нежели рейвят.  Я бы хотел, чтобы публика верила вкусу промоутеров и появлялась на вечеринках даже без громких имен.

Как бы ты хотел, чтобы твоя работа отражалась в культуре?
Меня часто вдохновляют работы художников из других сфер.  После фильма Линча я всегда хочу заниматься музыкой. Я бы хотел, чтобы моя работа в какой-то момент имела такой же эффект.

Какая тема тебя сейчас интересует?  
Последние пять лет у меня растет интерес к психоделикам и альтернативному состоянию сознания. У меня было всего несколько опытов, но все они были интенсивными.

Мог бы ты описать этот опыт? Какое влияние он оказал на тебя?
Пожалуй, я оставлю это при себе, но в целом могу сказать что-то избитое по типу, что это создает чувство единства, это прозрение каждый должен испытать хотя бы раз в жизни. Смотреть как разум способен работать на гораздо большем количестве уровней, испытывать одновременную многозадачность мыслей и чувств — очень удивительно.

Есть фильм Йоргоса Лантимоса «Лобстер», где одинокие люди должны найти партнера за 45 дней, а если не смогут, то они должны выбрать животное для трансформации. Какое животное выбрал бы ты?
Если бы я хотел быть счастливым, то предпочел бы стать собакой, но, возможно, мне захотелось бы чего-то совершенно иного. Я бы исследовать другой вид сознания, например, стал бы рептилией или насекомым. Тогда бы я выбрал жизнь морского крокодила. Я не чувствую себя уверенно в воде, так что это был бы личный вызов своего рода. Их иммунная система сильнее, и нет хищников, которых им стоит опасаться, да и живут они гораздо дольше, чем большинство людей.

Удивительно, как ты перешел из одного из самых любящих существ в одного из самых злобных хищников, переживших динозавров. Как бы ты объяснил такой контрастный сдвиг? Как символизм крокодила отражает твою личность?
Как я уже сказал, это было бы исследование того, что кажется мне наиболее чуждым. Я крайне не люблю рептилий, а особенно змей. По духу я ближе к собаке. Единственное, что я разделяю с крокодилом это то, что даже в сцене музыки я скрываюсь в тени, никогда не задерживаюсь под прямым светом надолго. На интернет-форумах я тот еще луркер. На социальных платформах я читаю больше, чем вещаю.



В чем ты не можешь пойти на компромисс в производстве музыки?
Меня никогда не просили идти на компромисс в музыке, и я не вижу воплощения этого и в ближайшее время. Во всяком случае, я делаю музыку в первую очередь для себя, вероятно, я в этом нуждаюсь. Что бы ни случилось, я продолжаю создавать треки. Некоторые нравятся другим, некоторые выпускаются, некоторые остаются на моих жестких дисках годами, и никто их не слышит. Я никогда не мог жить одной музыкой в плане заработка, но я никогда не давал основной работе мешать моему творчеству. Из-за этого я и перестал тогда работать программистом. В прошлом году у меня возник конфликт на  работе из-за выступления в Tresor, для которого мне пришлось взять выходной. Рано или поздно мне, вероятно, придется снова сделать трудный выбор, чтобы и дальше заниматься любимым делом. Музыка — единственное, к чему я никогда не терял интерес. С годами она становится для меня лишь более важной.

Какую технологию ты больше всего ожидаешь и почему?
Я прочел все книги Уильяма Гибсона когда учился в школе в девяностые годы, и с тех самых пор я с нетерпением жду компьютерный интерфейс подключенный к мозгу. Некое устройство, которое может позволить нам мыслями управлять компьютером. Это был бы такой крутой инструмент для творчества.

Как человек с пессимистическим взглядом на будущее человечества, не думаешь ли ты, что такая технология станет разрушительной или даже тиранической в руках людей с властью?
Конечно, человечество постоянно доказывало свою способность портить хорошие вещи ради прибыли. Отсюда и всевозможные проблемы. Кто захочет стать наркоманом кибер-препарата или разрешит хакнуть собственный мозг?  В этом суть модификации тела киберпанковской литературы. Она рассказывает историю очень темного мира, в котором происходит много притеснений, и лишь немногие остаются свободными, отдав за это свободу многое. Но все же, каким бы фантастическим инструментом это было бы для создания музыки!

Есть ли еще книги, которые ты бы мог порекомендовать?
Если интересно узнать в каком мире я ожидал оказаться сейчас двадцать лет назад, то подойдет что-угодно из Брюса Стерлинга или Уильяма Гибсона.  «Нейромант» — самый знаковый труд Гибсона.

Какой вопрос ты хотел бы услышать на интервью и каким был бы твой ответ?
Сколько мне лет, а я ответил бы 25, но это было бы неправдой хаха.

Ты все еще «ждешь конца света»?
Я ожидаю его больше, нежели жду, и надеюсь, что мне придется ждать долго, ибо конец, вероятно, будет болезненным!



Отдельное спасибо Grey Area Agency
Перевод: Любовь Дзюжинская
Фото с KAOS London 13.10.18