Итальянский художник-символист, создающий фантастические сюрреалистические произведения


Интервью: Любовь Дзюжинская



Website х Instagram x Twitter x Facebook



Каково это быть тобой?
Это сравнимо с состоянием гамлетической неадекватности, желаемой изоляции, неизбежного выбора пред лицом фиаско, неудачи человека во время чистого релятивизма. Возможно, гедонизм или возвращение декадента, живущего на краю порога, где реальный мир и мир гиперурана могут соприкасаться друг с другом. Или, как сказал бы поэт Джакомо Леопарди, «самое большое удовольствие в этой жизни — тщетное наслаждение иллюзиями».

У каждого человека глубоко внутри есть пустота, как бы ты описал свою?
Пустота, которую я могу воспринимать, возможно, отождествляется с неотложностью, или с неутоленной жаждой, которая, в последние годы, во мне становится все более и более актуальной. Желание иметь возможность сократить свое время и достичь сущности, которую я воспринимаю как завесу между мной и тайной, которая становится все более и более неотложной.

Единственное решение, которое у меня есть, — это облегчить эту тревогу нерешительности с помощью живописи и моих работ, которые я считаю медленной картографической работой, выполненной слепым человеком, который ищет определить путь, что сумеет приблизить его к вечному.



Для тебя «смерть с самого начала стала синонимом неотвеченных вопросов, и долгое время отождествлялась с бесцельным путешествием, поиском неизвестного». На какой вопрос ты хотел бы знать ответ?
Я никогда не боялся смерти, на меня не накладывалось никаких табу и с детства я научился жить с этой истиной. Даже сегодня мне достаточно воспринимать ее исключительно как процесс неизбежных мутаций, которые отмечают становление, что имеет последствия во всей реальности от бесконечно малой до самой микрокосмической. Я думаю, что помимо этого неумолимого и беспокойного становления может произойти трансмутация сознания.

Помимо преобразования материи, сознание, которое фрагментируется на разные жизни и которое временами воссоздается, а затем расчленяет себя же, растворяясь в других существованиях, во всем этом становлении есть единство между материей и сознанием, которое кладет конец линейности времени.

Иногда искусство кажется мне единственным ответом, способным остановить этот процесс. Оно подобно потрясению во времени, как копье, пронзающее его временность. Это единственное утешение в его неисчерпаемом и постоянном потреблении.

Как ты думаешь, что будет действительно иметь значения в конце жизни?
Придать смысл моей короткой жизни собственным свидетельством себя, как художника. Искусство должно вновь обрести эту ценность, которая приблизит нас к лучникам, которые находятся в постоянном напряжении тетивы своего лука. Они указывают на перспективу единственной траектории. Цели — это тайна, это вечность, это божественность.

Какое откровение было для тебя самым освобождающим?
Я должен быть благодарен учениям, которое другие художники до меня смогли создать и направить меня в это русло, такие как Данте Алигьери, Микеланджело Буонарроти, Эзра Паунд и Леонардо да Винчи.

Как бы ты описал миры, которые ты создаешь в своих картинах?
Пути отчаяния, паломничества в ад, лестницы, ведущие меня в рай, непрерывные колебания между крайностями, удар ума блаженства и проклятия.



Отражает ли твоя работа твои личные мысли или это просто результат твоего воображения?
Я мог бы сравнить это с диалогом, состоящим из вопросов и ответов, которые обозначены на изображениях.

Что ты узнал о себе благодаря своему искусству?
Я научился следовать строгой дисциплине, дабы с сильной отстраненностью и безразличием следовать тому времени, когда наша цивилизация неумолимо не совпадает с моей личной медлительностью.

Создание произведения искусства отмечено очень медленными процессами, которые не всегда видимы и ощутимы. Они не всегда ограничиваются практическими жестами рисования, но процесс также распространяется на мысли, молчание, чтения, учебу, эмоции и боль, драмы и радости, которые овладевают жизнью. Жизнь и искусство соединены в совершенном симбиозе.

Что для тебя красота искусства?

Красота может быть достигнута исключительно путем достижения сложного баланса, если она исходит из процесса боли, которая дает внутреннее очищение и доводит красоту до высот блеска. Ну и наконец, отделение искусства от Бога — ложь, потому что человеческое сердце желает красоты так же, как и Бог.



Что было самым прекрасным из того, что ты когда-либо видел или испытывал в своей жизни?
Лето 2018 года. Рим, фрагмент экстаза и сильных эмоций, осознание своей человеческой ограниченности и своих несчастий, вызванных созерцанием великой фрески Страшного суда Микеланджело Буонарроти в Сикстинской капелле.

Как ты думаешь, разум лучше всего работает при определенном количестве боли и страданий? Почему так?
Потому что

именно в боли — дар истины приходит к нам, как некий разделяющий клинок, который разрывая нас на части, приводит к тому, что мы начинаем жить в истине.

Что не так с современном миром?

Я бы сказал — почти все…

Существование чего ты бы хотел стереть с лица Земли?
Гнилую и коррумпированную систему, которая подпитывает искусство и смущающие процессы спекуляции насмешек и гротеска.

Есть авторы, которые «сопровождали тебя в течение долгого времени, подпитывая своим учением, жизнью, воображением и силой своей поэзии».  В реальности какой книги или фильма ты хотел бы побывать и почему именно там?
Разные личности из разных направлений обучали, тренировали, сопровождали и утешали меня. Они были решающими спутниками моей судьбы. На ум приходят Леонардо да Винчи, который с детства был для меня учителем, великие мастера фламандской примитивной живописи, Микеланджело Буонарроти, Оскар Уайльд, Райнер Мария Рильке, гомеровские эпосы и Данте Алигьери. Если выбирать воображаемую жизнь, я бы выбрал путешествие во времени, пожил бы в древней Греции во времена Перикла или в самой древней эпохе Греции, во время всего процесса ее афинского возрождения. Я хотел бы прочувствовать на себе все волшебство этого периода. Флоренция 1500 года видела настоящих Рафаэ́ля Са́нти, Леона́рдо да Ви́нчи, Микела́нджело Буонарро́ти. А потом я хотел бы пожить в викторианской Англии, в окружении столицы братства прерафаэлитов [прим. ред: направление в английской поэзии и живописи второй половины XIX века].



Наскучила ли тебе обыденность рутины?
Рутина меня не утомляет.

Достиг ли ты своего личного определения счастья? Из чего оно состоит, в твоем понимании?

В свободе выбирать лучшее, что ты можешь иметь в каждый момент своей жизни, исключительно для своего собственного блага, которое, впоследствии, может отразиться на тех, кого ты любишь.

Был ли в твоей жизни момент, когда тебе надоело искусство? Почему?
Мне надоедают рутины и темпоральные ритмы, которые рыночная система, связанная с искусством, пометила как этапы сбора, например, в абсолютном выражении через арт-ярмарки, которые я считаю единственной бесполезной и почти вынужденной вещью, которая разрушила аутентичность художественного процесса. Я всегда воспринимал художественные ярмарки как гетто, где торговцы предлагают искусство как товар, созданный исключительно для прибыли. Стихотворение Эзры Паунда о «ростовщичестве» подтверждает горящие истины, которые они провозглашают.

Если бы ты не был художником, то как бы сложилась твоя жизнь?
Стал бы анахоретом и ботаником на необитаемом острове.

Что заставляет тебя чувствовать себя по-настоящему живым?
Любовь к живописи и рисунку. Моя жизнь отмеченная уединением, изоляцией и созерцанием.

Что было самым мудрым, что ты когда-либо слышал?
Páthei Máthos [прим. ред: «обучение через страдание»], знаменитая цитата, упоминающаяся в «Агамемноне» Эсхила, когда хор поет знаменитый Гимн Зевсу.

Какой вопрос ты бы хотел услышать на интервью и что бы ты ответил?
В: В чем польза интервью для тебя?
О: Наконец стать свидетелем истины, красоты и благодати.



`